В январе 1935 года Алексеев был снят с должности начальника УНКВД по ЗСК и переведен на работу в ГУЛАГ. Видимо, после убийства Кирова бывших видных эсеров старались уже не держать на ответственной руководящей работе в ГУГБ НКВД. Теперь, в марте 1937 года, когда уже прошли судебные процессы в Новосибирске и в Москве, где фигурировали «вредители» из горной промышленности Кузбасса, Заковский приписал исключительно Алексееву развал работы сибирских чекистов, якобы проморгавших вражеское подполье.

Другой чекист, Герман Петрович Матсон, латыш по происхождению, служил в органах с 1918 года. В разное время он возглавлял Псковскую и Тульскую губернские ЧК, затем был полпредом ОГПУ по Уралу и по Средней Азии. Будучи полпредом ОГПУ по Белоруссии, он позволил себе излишества в обустройстве собственного быта и в апреле 1932 года был сменен в Минске Заковским. В январе 1935 года, работая начальником отдела мест заключения ГУЛАГа, Матсон сказал что-то неосторожное и получил от КПК при ЦК ВКП(б) строгий выговор «за ведение антипартийных разговоров» и запрещение в течение двух лет занимать руководящие партийные и советские должности. На момент пленума 1937 года он находился на хозяйственной работе в строительном комбинате «Главзолото» в Сибири

Таким образом, лишний раз пнув Алексеева и Матсона, Заковский ничем не рисковал, а действовал в соответствии с правилом «падающего — подтолкни». Кроме того, он публично демонстрировал на пленуме свою «высокую принципиальность коммуниста» и проницательность профессионального чекиста. Упомянул Заковский и о том, что Ягода никак не реагировал на его донесения о вредительстве в военной промышленности Ленинграда — «…и по торпеде, и по артиллерии, и по танкам», но об этом мы подробнее расскажем ниже…