В 1933 году практически все украинские чекисты (И.М. Леплевский, Я.В. Письменный, М.К. Александровский и другие) были вынуждены вернуться вместе с Балицким на Украину. Люшков оказался в числе тех немногих «украинцев», кто прижился в Москве и даже сделал успешную карьеру, став заместителем Молчанова. У Генриха Самойловича имелись весомые причины не возвращаться в Харьков (тогдашнюю столицу Украинской ССР). Одна из возможных — это нездоровый моральный климат среди руководящих украинских чекистов (пьянство, моральная распущенность и т. д.). Все это претило молодому и скромному Генриху Люшкову.

«Украинцы» уезжали из Москвы недовольными. Их отъезд напрямую связывали с межклановой «войной», идущей в центральном аппарате ОГПУ между Балицким и Акуловым, с одной стороны, и Менжинским и Ягодой — с другой. Балицкий был недоволен своим положением третьего заместителя председателя ОГПУ, он считал, что должен занимать более крупное самостоятельное положение. «Война» оказалась проигранной для Балицкого и его «команды». Главным виновником своего поражения «украинцы» считали первого заместителя председателя ОГПУ И.А. Акулова, оказавшегося человеком мягким и нерешительным для жесткой подковерной борьбы.

Из «украинского набора» 1931 года в СПО ОГПУ, кроме Люшкова и Кагана, осталась еще и Э.К. Каганова-Судоплатова. Если ее муж П.А. Судоплатов в 1933 году перешел на работу в Иностранный отдел, то Эмма Карловна сохранила свою верность «спошной» работе. В Секретно-политическом отделе она продолжала работать по «линии культурного и литературного фронта».

Тем временем на Украине в среде прежних коллег-чекистов Люшкова назревали драматические события. По возвращении В.А. Балицкого и его сотрудников из Москвы где-то в конце 1933 года произошел конфликт между Балицким и его «правой рукой» Леплевским. Причиной разлада, возможно, стала неспособность Балицкого «закрепиться» в Москве, в результате чего «его люди» тоже потеряли свои руководящие посты в столице.