Близкие лично Леплевскому сотрудники Д.И. Джирин и А.Б. Инсаров стали вести среди работников ГПУ Украины разговоры, «заявляя, что все успехи ОГПУ в оперативной работе являются результатом оперативности Леплевского». Эти разговоры дошли до Балицкого. Руководитель украинских чекистов и так пребывал в плохом состоянии духа. Перевод на Украину тяжело отразился на его настроении, он «…считал себя незаслуженно обиженным». В узком кругу приближенных Балицкий постоянно твердил, что он уже «…перерос «украинский масштаб«…в качестве председателя ГПУ УССР… дальше сидеть не может, но двигаться… ему не дают». И на этом фоне еще один удар, но уже со стороны своего, как казалось, верного сторонника. Балицкий добился изгнания Леплевского с Украины

Развитие событий приобрело прямо-таки драматическую окраску: «Во время отъезда Леплевского на вокзале никого из провожающих не было, кроме М.Е. Амирова-Пиевского. Леплевский к нему обратился в озлобленном тоне со следующими словами: «Я, мол, уезжаю из Украины, но еще сюда вернусь и рассчитаюсь со всеми…»

Происходившие на Украине события никоим образом на тот момент не затронули Люшкова. Он продолжал продвигаться по карьерной лестнице в центральном аппарате ОГПУ-НКВД. Так, занимая пост заместителя начальника СПО ОГПУ-ГУГБ НКВД, он принимал самое активное участие во всех крупных делах сталинского НКВД: «Кремлевского дела», «Ленинградского террористического центра» (1935 г.), «Террористической группы в Кремле» (1935 г.), «Троцкистско-зиновьевского объединенного центра» (1936 г.)

Особенно заметную роль в судьбе Люшкова сыграло его участие в ленинградском следствии по делу об убийстве С.М.