Не менее, чем Балицкий, опасным для Ягоды считался и бывший крупный чекист Е.Г. Евдокимов. Вплоть до своего ухода на партийную работу (январь 1934 г.) Евдокимов был неформальным главой мощного клана северокавказских чекистов, сложившегося вокруг него в Ростове-на-Дону в бытность полпредом ОГПУ по Северному Кавказу (1923–1929 гг. и 1932–1934 гг.)
Имелась и еще одна причина, по которой сотрудник центрального аппарата НКВД оказался в Ростове-на-Дону. Руководство УНКВД по АЧК, как и Управления НКВД по Сталинградскому и Западно-Сибирскому краю, Свердловской и Западной областям, по мнению Москвы, «вследствие оппортунистического благодушия, самоуспокоенности, забвения старых чекистских традиций», не смогло «…распознать и разоблачить новые методы борьбы против партии и советского государства и оказалось неспособным обеспечить государственную безопасность»
В связи с этим представляется спорным утверждение Р. Конквеста (речь идет о 1938 г.) о Люшкове, как об «одном из немногих оставшихся в НКВД людей Ягоды»
Отметим и отсутствие у Люшкова каких-либо заметных правительственных наград за период работы в СПО ОГПУ — ГУГБ НКВД СССР. Вообще за свою чекистскую службу с 1921 по 1936 год он был награжден лишь двумя знаками «Почетного чекиста» да дважды на Украине (1927 и 1931 гг.) безрезультатно представлялся Балицким к награждению орденом Красного Знамени
В Ростов-на-Дону Люшков прибыл в сопровождении трех своих ближайших сотрудников М.А. Кагана, Г.М. Осинина-Винницкого и В.К. Зайко, хорошо знакомых ему еще по прежней работе на Украине и в Москве. Через месяц, в сентябре 1936 года, Ягода был снят, и новым главой НКВД СССР был назначен председатель КПК и секретарь ЦК ВКП(б) Н.И. Ежов. В связи с этим несколько корректировалась и «ростовская миссия» Люшкова.
В конце 1936 — начале 1937 гг. Сталин и Ежов намеревались нанести первый удар по руководству двух комитетов партии (Киевского обкома — секретарь П.П. Постышев, Азово-Черноморского крайкома — секретарь Б.П. Шеболдаев). Сложность предстоявшей «операции» заключалась в том, что оба секретаря никогда не состояли в оппозиции, имели безупречное партийное прошлое и считались твердыми «сталинцами»