Деяния «варягов» в лице Люшкова, Кагана, Осинина-Винницкого вызвали сопротивление со стороны отдельных сотрудников краевого УНКВД. Так, особоуполномоченный УНКВД Ш.А. Илистанов попытался возбудить уголовное дело против начальника 4-го отдела УГБ УНКВД Осинина-Винницкого и заместителя начальника 1-го отделения 4-го отдела УГБ УНКВД А.П. Малахова. Он стал собирать разнообразные материалы «о злоупотреблениях служебным положением и связях с подозрительными контрреволюционными элементами» этих чекистов. Как заявлял в дальнейшем один из помощников Илистанова: «По характеру переписка была серьезная — о связях с контрреволюционным троцкистским элементом». Правда, довести дело до конца особоуполномоченному не дали. Илистанов был арестован по обвинению «…в участии троцкистско-зиновьевской террористической организации»
Помимо желания выслужиться перед новым наркомом, существовало еще одно обстоятельство, заставившее Люшкова торопливо выискивать «врагов» среди местных чекистов и партработников: на феврапьско-мартовском пленуме 1937 года как «пособник троцкистов» был разоблачен бывший начальник Люшкова по СПО ГУГБ НКВД СССР Г.А. Молчанов. Люшкова, проработавшего бок о бок с Молчановым в течение пяти лет, при желании тоже можно было бы обвинить по меньшей мере в «политической слепоте и идиотской болезни беспечности». Несмотря на симпатии Ежова, Люшков чувствовал двусмысленность своего положения и, взяв на себя роль ревностного исполнителя политики разоблачения и репрессий, стремился приобрести определенный «иммунитет» к обвинениям в связях с «людьми Ягоды». Случай с Молчановым стал одним из рискованных поворотов карьеры, в которых Люшкову будет удаваться опередить на один-два шага приближающуюся гибель…