«Излив свою душу» в беседе с глазу на глаз с германским дипломатом, Кобыляньский полагал, что сообщенная им информация будет сохраняться в строжайшем секрете и станет известна только нацистской верхушке. Не могло прийти ему в голову, что Р. фон Шелия, выходец из известной немецкой аристократической семьи, ненавидел Гитлера и его сподручных, называя их выскочками. Шелия решил тайно информировать об агрессивных планах нацистов западные державы. В этих целях он сообщил о заявлении Кобыляньского знакомому немецкому коммерсанту, который, как полагал, был связан с одной из их разведок. Поступая таким образом, Шелия не знал, что коммерсант передавал полученные от него сведения советской военной разведке.

Располагая подобной информацией, правительство СССР, естественно, не могло не испытывать некоторых сомнений в отношении «добрососедской» позиции Варшавы.

В марте 1939 г., когда нацистские войска, ликвидировав независимость Чехословакии, появились на южных границах Польши, внезапно обнажилась вся глубина пропасти, на край которой привела страну авантюристическая польская антинародная клика. 20 марта в ряде мест произошли выступления и демонстрации, в ходе которых была подвергнута резкой критике внешняя политика правительства. «Нападки на Бека приобрели неслыханные масштабы», – отметил в своем дневнике заместитель министра иностранных дел Польши граф Я. Шембек.

Полный провал политического курса, рассчитанного на «дружбу» с нацистским рейхом, осознал и Липский. Вернувшись в Варшаву 20 марта, он поспешил подать в отставку, которая не была принята. «Липский деморализован и лишь с трудом может владеть собой», – отметил Шембек. В тот же день из Берлина раздался телефонный звонок: Риббентроп срочно желал видеть Липского. Вечером тот выехал в Германию.