Информация, возможно подброшенная Фиппсу через Канариса из кругов «генеральской оппозиции», возымела свое действие. Начиная с марта последовала целая серия срочных заседаний английских учреждений и ведомств, связанных с вопросами обороны. На одном из них выступил ближайший советник Чемберлена, с именем которого самым непосредственным образом были связаны разработка и проведение мюнхенского курса. Г. Вильсон расценил обстановку как чрезвычайно опасную: «Удар грома может разразиться средь ясного неба». В последующие несколько дней для защиты Лондона от нападения с воздуха были стянуты более 80 зенитных орудий и 50 прожекторов.

Единственным реальным средством предотвратить опасность, угрожавшую Англии со стороны фашистского рейха, было принять советское предложение о коллективных мерах обуздания агрессоров. Однако ненависть к социализму, безумное желание твердолобых тори найти средство повернуть ход истории толкали их на продолжение авантюристического курса. Между тем демонстративно порвав подписанное в Мюнхене соглашение и отмахнувшись от постоянных советов Лондона действовать путем «мирной эволюции», Гитлер поставил провокаторов войны на Западе в чрезвычайно трудное положение – возмущение общественности делало невозможным дальнейшее проведение политики «умиротворения», во всяком случае в прежней форме.

Рискуя жизненными интересами собственной страны и обрекая народы Европы на ужасы новой кровавой бойни, британский кабинет упрямо продолжал рассчитывать на провоцирование германо-советского вооруженного конфликта. Для этого надо было, чтобы следующий удар нацистов был направлен не на Запад, а против Польши, что вывело бы гитлеровские армии к границам СССР.