Пока остальные устраиваются на ночлег, я вместе с Гейнцем и Штрошном выхожу в траншеи. Местными фортификационными сооружениями занимались жители деревни и члены гитлерюгенда, и поэтому вся система траншей прорыта хаотично, без какого-либо единого плана. Рядом с готовыми траншеями есть такие, что лишь намечены и имеют глубину не больше одного штыка лопаты.

Перед окопами, обращенными на восток, земля плавно обрывается вниз от железной дороги к заливным лугам. На дальней стороне она снова вздыбливается невысокими холмами. Справа от нас находится деревня Литцен, окруженная полями. Она заканчивается холмом с ветряной мельницей. Вдали слева возвышаются крыши литценского комтура

Наша позиция является местом для отражения атаки вражеских танков. Этому также способствует всхолмленная местность и заливные луга. Я задумываюсь над тем, рискнут ли русские танки свернуть с дороги и двинуться прямо на нас. Мы находимся на третьей линии обороны, и наша позиция носит имя последнего немецкого президента. Рельеф, как я уже сказал, здесь неровный, и поэтому передний край, до которого всего пара километров, виден плохо

Вегнер и Блачек отыскали картофелехранилище и вернулись с полным мешком картошки. Набираем дров и приносим несколько кирпичей. У нашего унтер-офицера оказался большой котел, под которым скоро весело пылает огонь.

Постепенно темнеет. В соседнем блиндаже также разжигают костер, в свете которого мы видим силуэты наших соседей-солдат. Откуда-то издалека доносится шум моторов. Вскоре над нами с ревом пролетают несколько «Мессершмиттов»-109

Неторопливо готовлюсь к вахте. Бой может остаться в постели, потому что одного часового вполне достаточно. Я беру у нашего унтер-офицера винтовку «42», обращаться с которой толком не умею. Я никогда не держал в руках оружия, и поэтому, если что и случится, от винтовки не будет никакой пользы. Выхожу на открытый воздух, навстречу звездной ночи, медленно поднимаясь по ступенькам. С полей доносится свежий ветер, и мне становится зябко. Прохаживаюсь от траншей до блиндажа и обратно. Время тянется очень медленно. В нашем блиндаже гаснет свет, и вскоре оттуда доносится дружный храп.