- Сама пошла... - приветливо посоветовал я.

Стало видно, как брюнетка бледнеет.

- Алексей, вышвырни его, - сдерживаясь, спокойно приказала она и села напротив.

Плешивый верзила нерешительно протянул ко мне загребущую длань, надеясь выдернуть из купе неудобный объект за волосы, но правую ногу я уже высвободил, и она вольготно и радостно жахнула верзиле в плешь. Он повалился было на меня, а я руками пассанул его в дверной крепенький косяк, по которому он и начал тихонько сползать, окрашивая светлую пластиковую обшивку купе первой кровью.

Клеопатра невозмутимо заблокировала дверь, сдернула с крючка мое полотенце и, смочив его моим "Морозоффом", тыкала плешивому в нос, а когда глаза его приоткрылись и стали осмысленными, она обработала легкую рану и обвязала его череп все тем же полотенцем, соорудив нечто вроде чалмы.

Пока продолжалась вся процедура, я умыкнул у верзилы из-под мышки газовый пистолет и теперь с интересом наблюдал за развитием дальнейших событий, наверняка зная, что на помощь они никого не позовут.

Усадив напарника и отерев кровь с перегородок купе, брюнетка с омерзением предупредила его:

- Это ваша последняя поездка.

- Простоте, Лина Александровна, я...

- Хватит. Не надо. А вы оставьте купе. У нас оно закуплено целиком.

- У меня тоже. Правда, только одно тридцать шестое место, - галантно возразил я. - Билет у проводника.

Из объемистой сумки она вытащила четыре билета и кинула их на стол, как неоспоримое доказательство своего приоритета.

- Я сказал, мой у проводника. И точно такой же. Нежно-розовый, как ваши щечки.

- Заткнись, ублюдок! - зло рявкнула дама и, щелкнув дверным стопором, умчалась к проводнику.

- Отдай "дуру", - ожил лысый, обнаружив пропажу.

- Нет, Лешенька, не отдам. Не можешь ты с оружием обращаться. На людей аки пес смердящий кидаешься. Нельзя тебе.

- Пасть порву, - подумав, пригрозил он.