- Мы все так, не вы одна. Это ребята при вас еще держаться, а так... Я уже здесь за время службы такое насмотрелся... Провожу колонну, а все молчат, от страха молчат. Сегодня же хорохорятся, разговаривают даже.

- Говорят, у вас с командиром части не очень хорошие отношения. Он вас в самые паршивые операции первым посылает.

- Правильно говорят. Полковник подонок.

Она пристально смотрит на меня.

- Про вас идет очень много слухов... А в этот раз вы в чем провинились?

- Набил рожу замполиту полка...

- Боже мой, но вас же могли отдать под трибунал. Ведь замполит порядочная сволочь, это я сама знаю.

- Могли, но слишком уж я был прав и потом бил я его не в служебное время.

- А разве на войне есть неслужебное время?

- Есть. Я его бил в кровати.

Врачиха улыбается. Я догадываюсь, что она давно все знает, но лишний раз хочет убедится в правдивости истории.

- Как в кровати?

- Так. Пришел вечером, когда он спал у шл..., у одной женщины, сорвал одеяло и несколько раз врезал.

- Действительно с вами не соскучаешься.

Ко мне подскакивает сержант Джафаров.

- Товарищ старший лейтенант, колонна готова к отправлению.

- Хорошо. Мы сейчас идем. Выкиньте вы эту кашу, товарищ лейтенант, прошу я врачиху, - запейте компотом и поехали. Нас ждет 37 пост.

Опять все сидят на броне в большом напряжении. Колона ползет вдоль реки, которая крутится между гор.

- Товарищ старший лейтенант, - ко мне оборачивается Коцюбинский, - а здесь на этом посту, который мы проехали, все готовятся к отправке на родину. Я говорил с ребятами, они утверждают, что приказ подписан и уже первые части своим ходом пошли к границе.

- Я говорил с командиром поста, он мне сказал тоже самое.

- Значит и нас того..., скоро в Союз.