- Не знаю. Но зато вижу одно, нас посылают совсем в другую от родины сторону, на 37 пост.

- Мать твою, - взрывается сержант, - почему так не везет. Осталось три месяца до дембеля, а тут... полезли в эту дыру.

- Неужели нами хотят пожертвовать, чтобы спасти всю армию, недоумевает Коцюбинский. - На 37 посту только два взвода.

- А кто сказал, что линия фронта на 37 посту? Пока в Герате и других местах стоят наши части, мы будем выполнять свой долг, - решил ему ответить я.

- Долг, в гробу я видел этот долг, - уже шипит Джафаров. - Мы пришли сюда исполнять свой этот интернациональный долг, а против нас выступил почти весь народ Афганистана. Может тогда это слово запихнем в одно место.

- Чего расшумелся. Замполита на тебя нет. Слышал бы он, голову бы точно оторвал.

- Нашего замполита в такую дыру не пошлют, - сообщил какой то салага.

- А за что вы набили ему рожу? - неожиданно успокоился сержант и задал мне этот коварный вопрос.

- Ребята, можно на этот вопрос не отвечать?

- Ладно. Не говорите, - снисходительно произнес Коцюбинский.

Все заулыбались. Они то точно знали за что...

- Товарищ старший лейтенант, вас за это...

Вдруг заговорил микрофон и я поднял руку. Все мгновенно напружинились.

"Первый, говорит восьмой. Мы задержали арбу. Просим ее досмотра."

- Добро. Мы сейчас подъедем.

- Слушайте все. Как окажемся у арбы, все с машины и следить за местностью.

Теперь никто не говорит, все изучают окружающий ландшафт.

Наш небольшой разведочный БТР стоит у огромной телеги, запряженной парой быков. Сержант Грибов стоит у хозяина этого сооружения, бородатого старика. Рядом девушка, в неприглядной одежде, лицо до глаз прикрыто черной тряпкой. Мы останавливаемся рядом с ними. Все мгновенно спрыгивают с бронетранспортера, только врачиха, медленно на полусогнутых, цепляясь за выступы брони, пытается спустится на землю.