- Ты мне прочтешь, что он пишет о гигиеническом конгрессе, - сказал Марсель, не отрываясь от своей задачи. - Это он хорошо придумал - поехать туда. Наши французские ученые слишком уж замкнутый народ... Итак, значит, внешняя сторона свода будет образована эллипсоидом, подобным первому; центр его находится выше О', на вертикальной прямой 00'. Наметив фокусы Е1, Е2, Е3 трех основных эллипсов, мы чертим вспомогательные эллипс и гиперболу, общие оси которых... Громкий возглас, вырвавшийся у Октава, заставил Марселя поднять голову. - Что такое? - спросил он, с беспокойством глядя на внезапно побледневшее лицо товарища. - На, прочти, - с трудом вымолвил Октав, совершенно ошеломленный полученным известием. Марсель взял письмо, внимательно прочел его с начала до конца, потом пробежал еще раз, просмотрел приложенные документы и сказал: - Любопытная история! Затем он не спеша набил свою трубку и старательно начал раскуривать ее. Октав с нетерпением ждал, что он еще скажет. - Ты думаешь, все это правда? - спросил он наконец, задыхаясь от волнения. - Очевидно! У твоего отца слишком трезвый и критический ум, чтобы он мог бездоказательно принять подобную историю. Да и доказательства здесь налицо. В конце концов все это объясняется очень просто. Раскурив трубку. Марсель снова погрузился в свои вычисления. Октав сидел не двигаясь, словно остолбенев: он забыл и думать о кофе, он вообще потерял способность думать, но испытывал непреодолимую потребность говорить, чтобы убедиться, что он не спит и не бредит. - Но, если это правда, так ведь это же просто умопомрачительно! Ты представляешь себе, полмиллиарда - ведь это огромное богатство! Марсель поднял голову. - Да, действительно огромное. Во Франции другого такого, пожалуй, и не сыщешь. Можно насчитать всего лишь несколько обладателей таких состояний в Соединенных Штатах и пять-шесть в Англии. Словом, на всем земном шаре найдется не более пятнадцати - двадцати таких богачей. - Да сверх всего еще и титул, - продолжал Октав, - титул баронета! Не скажу, чтобы я когда-либо мечтал о титуле, но, раз уж так случилось, должен признаться, что это звучит гораздо приятнее, чем просто Октав Саразен.