Войдя в комнату, он быстро поклонился, поставил на пол свой саквояж и цилиндр и, усевшись без приглашения, отрекомендовался. - Уильям-Генри Шарп младший, компаньон фирмы "Биллоус, Грин, Шарп и К°". Я имею честь видеть доктора Саразена? - Да,сударь. - Франсуа Саразен, не так ли? - Вот именно. - Из Дуэ? - Да, я живу в Дуэ. - Отца вашего звали Исйдор Саразен? - Совершенно верно. - Итак, его звали Исйдор Сараэен... Мистер Шарп вынул из кармана записную книжку, заглянул в нее и продолжал: - Исйдор Саразен умер в тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году в Париже на улице Таран шестого округа, в доме пятьдесят четыре, в здании, где помещалась школа, которое ныне снесено. - Все это так, - сказал доктор, все более удивляясь, - но не объясните ли вы мне... - Мать его была Жюли Ланжеволь, - невозмутимо продолжал Шарп, - родом из Бар-ле-Дюк, дочь Бенедикта Ланжеволь, проживавшего в тупике Лориоль и, как значится по книге гражданских актов вышеупомянутого городка, скончавшегося в тысяча восемьсот двенадцатом году. Эти книги записей - в высшей степени драгоценное установление, мосье, поистине драгоценное. Гм... гм... у Жюли Ланжеволь был брат Жан-Жак Ланжеволь, тамбурмажор тридцать шестого артиллерийского полка. --- Признаюсь вам, - перебил доктор Саразен, изумленный глубоким знанием его генеалогии, - вы, по-видимому, лучше меня осведомлены обо всех этих подробностях. Действительно, фамилия моей бабушки была Ланжеволь, но это все, что я о ней знаю. - В тысяча восемьсот седьмом году она покинула город Бар-ле-Дюк с вашим дедом Жаном Саразеном, с которым она в тысяча семьсот девяносто девятом году вступила в брак. Они обосновались в городе Мелоне и открыли там скобяную торговлю. Здесь они жили до тысяча восемьсот одиннадцого года, года смерти Жюли Ланжеволь, по мужу Саразен.