- Конспект на родину?

- Да вот... - растерянно говорит Валька и кладет руку на лист. - Матери надо написать.

- Ха! - подмигивает Серега. - Матери! Да не смотрю я, не смотрю... Матери! Матери - открыточку в месяц, и порядок! Травишь небось какой-нибудь про шторма да тайфуны! По себе знаю: такое иной раз загнешь, что потом сам удивляешься - и чего это без ордена ходишь?

- А что это у тебя? - кводит Валька разговор в сторону.

- Это? - Серега разжимает грязные пальцы. На ладони лежит непонятная железка. - Послесарил маленько: чегой-то блокировка барахлит. Вот - ума ей добавил, пойдет, как молодая! Ну ладно, пиши дальше, писатель!

И снова в отсеке тишина. И снова повис в бессилии кончик ручки над белым, как флаг капитуляции, листом бумаги.

Может, об этом вообще лучше не писать? О чем тогда? О службе - нельзя, хотя она вообще-то и очень интересная - подводник же! О товарищах? О товарищах... Вальке все время кажется, что они, эти, в общем-то, отличные парни, видят его насквозь - его неловкость, постоянную его тайную робость, боязнь в чем-то не сдюжить, промахнуться... Правда, молчат. Из снисхождения?

Взять того же Серегу Рыжова, по прозвищу Мухомор, соседа по койке. Ну да - Серега понятия не имеет о теореме Ферма, считает, что Гайна, Гвиана и Гвинея - одно и то же, и ржет от слов "черная дыра", столь ныне популярных. Все это так. Но зато он, Серега, спокойненько, словно игрушку, крутит метровый ходовой переключатель, бесстрашно лезет в любую коробку и напряжение определяет чуть ли не пальцем: "Во шибануло - на все двести двадцать!" У него потрясающая реакция, завидный аппетит при любом числе баллов и неистощимый оптимизм на пестрой от веснушек - "Мухомор"! - круглой физиономии.