Он согласно закивал и, не спрашивая, закурил сигарету.

– Это и есть самый вероятный вариант, если бы не несколько «но».

– Прокомментируйте.

– Длинный Гена никому не был должен.

– Значит, должны были ему. Он начал требовать долг, и от него избавились.

– Нет. Долги взимают совершенно другие люди. И вообще, Гена Длинный в конторе Владимира Петровича не имел никакого веса. Так, нечто вроде мальчика на побегушках.

– Значит, это предупреждение самому Вовану.

– Когда предупреждают, то расстреливают на виду, в нашем случае труп Геннадия отсутствует вообще. Это первое, а второе – сейчас между группировками достигнуто официальное, задокументированное перемирие. А это, как вы понимаете, уже серьезно.

– Значит, скрывается, возможно, по личным причинам.

– И мне так казалось, но в этом случае Владимир Петрович был бы в курсе, однако он совершенно ничего не знает.

– Что же вы полагаете? Я должен искать этого самого Длинного Гену?

– Погодите, я не рассказал самого главного, из-за чего, собственно, сыр-бор.

– Я весь внимание!

– В ночь с шестого на седьмое ограблена квартира зубного техника Юшкевича, при этом сам он убит, причем зверски.

– Как?

– Палкой, колотушкой какой-то он изувечен так, что его череп напоминал раздавленное куриное яйцо.

– Он жил один?

– В тот момент один. Жена с дочерью, когда его месили, отдыхали на Капри.

– Это имеет какое-то отношение к Геннадию Полякову?

– Увы. Вся комната, где произошло убийство, залита кровью и заляпана отпечатками пальцев. Так же явно видны следы протектора башмаков.

– И следы эти принадлежат?..

– Да! Геннадию Петровичу Полякову.

– Отлично. Вот вам и весь ответ.

– Послушайте, Гончаров, не держите меня за идиота. Может быть, я несимпатичен вам, я многим неприятен, но в отсутствии профессионализма меня обвинить невозможно.