– Бабушка, что с вами? – еще издали начал я. – Вы не ушиблись?

– А-а-а… Тама… А-а-а… Там…

– Все будет хорошо, бабуля, – схватив в охапку, попытался я успокоить потерпевшую. – Где у тебя болит? Дай-ка я посмотрю.

– Там… Там… – бессвязно продолжала лепетать она. – Там… Убили… Убили!..

– Ну уж прямо так и убили! – ощупывая старухины выпирающие косточки, засмеялся я. – Сейчас в больничку поедем, тебя осмотрят, и тогда уж видно будет. Успокойся, мать!

– Там! Там! – тыча пальцем в открытые ворота, активно сопротивлялась старуха.

– Ну там так там, – легко поднимая ее многогрешное тельце, согласился я. – Как ты скажешь, так мы и сделаем. Дома, значит, хочешь отлежаться? Ничего не имею против. Только не дрыгайся, а то, не ровен час, уроню.

Увидев, что несут ее в указанном направлении, бабулька притихла, боязливо и доверчиво прижимаясь ко мне. Но только стоило мне ступить на шаткое и скрипучее крыльцо, как она каким-то непонятным образом выскользнула из моих объятий и, отскочив в сторону, забормотала внятно и разумно:

– Нет, нет, сынок, не хочу туда. Иди первым. Я уже там побывала.

– Что ж там за черт у тебя сидит?

– Тама Манька убитая лежит. Надо бы доктора позвать или еще кого…

– Сочиняешь ты все, бабуля, – на всякий случай не поверил я, но уже печенью чувствуя, что она говорит чистую правду. – Небось браги вчера перебрала.

– Нет, сынок, непьющая я. Взаправду тама Манька на полу лежит.

– Может, просто померла, а ты сразу – убили… – тянул я резину, не желая влипать в очередное приключение. – Сколько твоей Маньке лет-то?

– Дык сколько? – понемногу отходила старуха. – Одногодки мы, вот и посчитай, сколько ей будет, если мне семьдесят пять. Милицию звать надо.

– Погоди, мамаша, у страха глаза велики, сейчас сам гляну.

Манька лежала посредине единственной комнаты своего небольшого домика, и при одном ее виде все мои сомнения отпали. Старушка, такая же хрупкая, как и моя спутница, была безнадежно мертва, и умерла она не своей смертью, о чем красноречиво свидетельствовали многочисленные ссадины на перекошенном от страданий лице и теле.