Солдаты в отпуску привечались, если заходили перекусить и выпить, а не буянить из-за проигранных сражений. В задней комнате за пять шиллингов можно было сыграть в фараона (при условии, что городской стражи вблизи не наблюдалось, поскольку заведение Джошуа лицензией на азартные игры не обзавелось), а чердачные каморки наверху, предназначавшиеся прежде для слуг постояльцев былого постоялого двора, были к услугам любителей иных путешествий с покладистыми спутницами, если они не имели ничего против убогих постелей и парочки-другой блох в матрасе.

Обычно этого рода гостеприимство особенно прельщало солдат и лоточников, а посетители с деньгами в карманах отправлялись в сторону запада к шлюхам Хеймаркета и Сент-Джеймского парка. Однако и богатые клиенты Джоша, достаточно взбодренные спиртным, порой пользовались более земными наслаждениями в чердачных коморках Джоша. Джош, разумеется, брал с них за новизну вдвойне.

Присс приехала в Лондон из Западного края, когда ей было четырнадцать лет, и ее чуть ли не прямо из почтовой кареты забрала Бетси, жена Джоша, которая затем продала девственность Присс за гинею несколько раз. Клиентам нравились рыжие волосы Присс. А Присс убедилась, что ей нравится Лондон, особенно заполненные толпами улицы, и шум, и суета, и лавки на Стрэнде, окна которых по вечерам озаряли свечи, чтобы выгодно показывать выставляемую на продажу роскошь. Присс питала надежду, что очень скоро ее жизнь изменится к лучшему, по-

тому что иногда, если она не была слишком занята с посетителями, Джош незаметно умыкал ее в собственную отдельную спальню и за тяжелым пологом кровати шептал ей, что недалек тот день, когда он отправит жену в деревню, потому как она становится все более толстой и ленивой. А тогда, говорил он, он сделает Присс хозяйкой «Голубого колокольчика» и накупит ей всякой роскоши — все отделанные кружевами платья, и шелковые шали, и шляпки с перьями, какие только она пожелает. «У тебя столько талантов, душечка Присцилла», — приговаривал он. Он был единственным, кто называл ее полным ее именем.