Присс теперь была восемнадцатилетней, слишком старой, чтобы продавать свою девственность, но все еще задорно миловидной благодаря каскаду рыжих кудрей и ладно сложенной фигуре. Когда она надевала свое платье дамасской ткани с узором из роз, посетители в зальце оборачивались, потому что пышная старомодная украшенная лентами юбка шелестела при каждом ее шаге, а корсаж был тугим с низким вырезом, открывавшим обрызнутые легкими веснушками груди. Ей нравилось то, как глаза мужчин жадно впивались в нее, когда она ставила перед ними кружки с элем.

Обычно она, пока работала, держала посетителей на безопасном расстоянии; она же не была одной из шлюх Джоша, которые без конца поднимались по скрипящим ступенькам в чердачные каморки. Но иногда, только иногда, ее вниманием могла завладеть компания молодых джентльменов, когда они входили, готовые после восторгов театра или оперы подкрепиться элем в заведении Джоша Уиткомба перед тем, как вернуться в более привычные места времяпрепровождения состоятельных людей. Тогда, подавая им выпивку, Присс вздергивала свой хорошенький подбородок чуть повыше, и глаза у нее искрились, когда она отвечала шутками на их лесть. И даже порой, если кто-то из этих кавалеров ей нравился и если он выглядел чистым, без каких-либо предательских признаков французской болезни, тогда Присс могла согласиться пойти с ним в один из темных проулков, соединяющих позади заведения Мейден-лейн и Генриетта-стрит. Она всегда получала хорошую монету, а то и две в благодарность, а потом, исполненная удовлетворения, возвращалась в «Голубой колокольчик» разносить эль под бдительным оком Джоша.

Джош прекрасно понимал, почему она исчезает. И ногда он показывал, что ему это не нравится. Иногда говорил ей, что шлюхи занимаются своим делом на чердаке, а она не одна из них. Но в других случаях, если посетителей было мало, а Бетси отправилась в гости к приятельнице, Джош забирал Присс в свою спальню и заставлял ее показывать ему, что произошло между ней и ее последним джентльменом. Джошу это нравилось. Он говорил, что это лучше доли в выручке, которую он забирал у остальных девушек.