Лето, пляж, уже девять вечера, пусто. Две пьяненькие девчонки лет по 17, допивают бутылку вина. Разговорились о первых мужчинах. Худенькая: «Мой первый мужчина был папа. Нет, он меня не имел по-настоящему, а так клитор полизать, ручками поласкать до оргазма. Всё переживал, что я начну трахаться с мальчишками и подхвачу какую-нибудь дрянь. Да я и сама боялась всякого сифилиса да СПИДа». Полненькая: «А я трахалась с братом. Правда залетела, пришлось сделать аборт. Теперь боюсь, что детей не будет…».

А вот уже из интернет-форума на тему инцеста: «Мой папа делал со мной в детстве разные вещи… Если не происходит непосредственно полового контакта, то я не вижу в этом ничего страшного.

Могу понять папу, любимая женщина которого родила ему прелестную девочку, которая есть часть его, и вряд ли ее кто-нибудь полюбит так, как он.

Почему он должен принимать в порядке вещей, что найдется немало в жизни ублюдков, желающих попользоваться его девочкой.

В общем, папа — первый мужчина в жизни девочки».

Тут можно уверенно говорить о тенденции. И Эдиповым комплексом или комплексом Электры тут всё не объяснить.

Я хочу оговорить статистические цифры, которые приводились и будут приводиться, касательно инцестуальных контактов. Как мы понимаем, желающих рассказывать об инцесте, даже при анонимном анкетировании не так много, поэтому цифры весьма приблизительны, тут скорее можно говорить о соотношении порядков, чем о точности процентов.

На островах Тробриан (Папуа — Новой Гвинеи) девушка, вступающая в половое сношение с братом своей матери, совершает инцест. Если же она вступает в половое сношение со своим отцом, это не считается инцестом. У южноамериканских индейцев кубео юноша считается совершеннолетним только после того, как он совершит половое сношение со своей матерью.