- Тогда скажите, когда и откуда вы сюда переехали.

- Переехали мы сюда в семьдесят третьем году из Листвянки, есть такая деревушка в Сибири. Я как раз здесь в первый класс пошла.

- Вы переехали и сразу же начали строить дом?

- Нет, конечно, дом мы начали строить только весной семьдесят седьмого, а закончили осенью семьдесят восьмого. Я тогда уже в шестой класс ходила, Варька только в первый пошла, а Клушке два годика исполнилось.

- А где жили до этого? У кого-нибудь снимали избушку?

- Нет, что вы, сразу же по приезде мама купила старый домишко. Он стоял прямо здесь, во дворе. А потом, когда дом уже был готов, он у нас неожиданно сгорел.

- Вот как? А с чего бы это он сгорел? Может быть, его кто-то поджег?

- Да что вы, ну кому он нужен, рухлядь старая. Но зачем вам все это?

- Пока не знаю. Теперь вспомните, в какое время пропала ваша мать?

- В аккурат как дом достроили, осенью семьдесят восьмого года. Она все говорила, что вот, как только дом закончим, так она сразу же поедет к бабушке в гости. Вот и поехала... Накануне вечером она с нами простилась, потому что поезд уходил рано утром и отец должен был ночью отвезти ее на железнодорожной вокзал. Вот и отвез, выродок.

- Значит, с того вечера вы мать больше не видели?

- Видела три дня назад. - Татьяна поперхнулась словами и завыла в голос, а мне ничего не оставалось, как прервать ее опрос двумя глотками самогона, выпитыми исключительно за упокой рабы Божьей Ольги.

- А почему тогда, двадцать лет назад, вы подумали, что она уехала? подождав, пока успокоится Татьяна и мой желудок, спросил я.

- Ничего я не думала, - резко ответила она и замолчала.

Я вопросительно посмотрел на молчавшую до сих пор Варвару.

- Ну что ты заткнулась-то, корова яловая? - тут же окликнулась она.

- Тебе надо, ты и говори.

- Идиотка, что я могу сказать? Мне тогда семь лет было. Много я понимала?