После нескольких дней странствий, не раз подсаживаясь на крестьянскую телегу, а иногда на советскую грузовую автомашину, 4 октября я добрался до Львова.

Первое, что бросилось здесь в глаза — это перенасыщенность города людьми. Массы беженцев, множество военных — наших и советских. В остальном же он выглядел почти нормально. Разрушения, причиненные военными действиями, были минимальными. Некоторые районы совсем не пострадали. Но жизнь здесь теперь протекала в ускоренном темпе, поистине била ключом. Гостиницы, рестораны, кафе были переполнены. И ничего удивительного — ведь население города увеличилось вдвое. При всем том, однако, всюду царила необыкновенная серьезность.

Я встречал множество друзей, товарищей по оружию. Почти все хотели попасть во Францию. Мы уже знали, что генерал Сикорский формирует там Польскую армию, что создано новое правительство, что борьба будет продолжаться, что «еще Польска не сгинела…»

Во Львове я установил контакт с генералами Янушайтисом, Борута-Спеховичем, Андерсом, который находился в госпитале, и рядом других офицеров.

Здесь же я узнал, что наш президент, Игнаци Мосьцицкий, Верховный Главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы и все правительство вместе с генералитетом оставили страну на произвол судьбы, спасая свои драгоценные особы…

Во Францию

После многочисленных бесед, проведенных во Львове с коллегами, а также с генералами Янушайтисом и Борута-Спеховичем, руководителями тогдашнего, только еще зарождавшегося подпольного движения Сопротивления, я в качестве курьера был послан Янушайтисом в Париж к генералу Сикорскому

Во Львове тогда находилось больше шести тыс. офицеров. Часть из них должна была перейти границу и влиться в Польскую армию во Франции, часть намеревалась остаться в Польше. Поэтому необходимо было установить постоянную и надежную связь с Парижем и получить деньги на проведение акций в Польше.