С минуту в фургоне царила мертвая тишина. Моя кратенькая рецензия прямо-таки парализовала слушателей.

– Вы были фотографом в армии? – сказал наконец Харвард каким-то сдавленным голосом.

– Никак нет, сапером.

– Сапером… – эхом отозвался сидевший в кресле.

Я еще разок просмотрел снимки. Никогда не видел такого дурацкого гибрида гуральской хаты и торгового павильона. Это диковинное строение было запечатлено во всех возможных ракурсах и называлось оно – «Корчма у Валюся». Судя по тачкам посетителей, заведение не принадлежало к числу дешевых. Хозяев попавших в кадр лимузинов на снимках не было, они, должно быть, уже пели хором, хватив яжембяка. А те двое, которые в кадр попали, как-то не очень походили на людей с пачками долларов в карманах. На одном из них был гуральский наряд: шляпа с пером, душегрейка, идиотские фольклорные портки. Другой смахивал на скинхеда. Фотограф увековечил этого типа украдкой, через стекло автомобиля. Это его и спасло. Фотографа. Дело в том, что у лысого была перекошенная от бешенства физиономия, а придурок в шляпе угрожающе замахивался острым гуральским топориком. Похоже, именно этим орудием и был изуродован «мерседес» моего гостя.

– Не мешало бы вам подать на них в суд, – заметил я. – Мы живем в свободной стране. Теперь можно фотографировать даже Центральный банк.

– Центральный банк – это не наш профиль, – задумчиво произнес Харвард. – Проблема заключается в следующем: мы с Вольдемаром Козёлком… э-э… поспорили, что ли. Вот это, – он ткнул пальцем в корчму, – его любимое детище. Если в одно прекрасное утро в этом гадюшнике вылетят стекла, а вот этот «крайслер» окажется на его крыше, наша с Козёлком… э-э… дискуссия примет совсем другой характер… Уж тогда бы о Харварде заговорили в Кракове. Да еще как!..