Взорвав тишину, толпа возопила:

– Так хочет бог!

Папа несколько раз кивнул головой, одобряя рёв собравшихся.

– О, какой позор, – повысил голос папа, – если бы столь презренное, недостойное, отвратительное племя, служащее дьявольским силам, одолело народ, проникнутый верою во всемогущество божье и блистающий именем Христовым. Каким срамом покроет вас сам Господь, если вы не поможете тем, кто исповедует веру христианскую, подобно нам!..

…Оставим на некоторое время преемника князя апостолов и толпу на клермонской равнине и обратимся к обстоятельствам, приведшим к тому, что сам патриарх Запада, перевалив через заснеженные уже Альпы, спустился к своей пастве и явился во Францию, дабы блеснуть горячей филиппикой против «неверных» или, как он их здесь нарёк, «язычников» и призвать «верных» к крестовым походам.

Ещё до страстного, граничащего с истерическим обращения папы духовенство стало призывать всех добрых христиан к походу на Восток с целью «освобождения Гроба Господня» и захвата Палестины и Сирии, и в первую очередь – завоевания Иерусалима, бывшего в ту пору в руках приверженцев аллаха и пророка его Магомета, где, по евангельским преданиям, в скале был погребён Иисус Христос и откуда он вознёсся на небеса.

Действительные же причины столь энергичной поддержки папой идеи похода западноевропейских рыцарей на Восток были весьма прозаическими: о сказочных богатствах Востока в Европе давно уже ходили легенды, подогревавшиеся рассказами многочисленных паломников и купцов о виданных ими в Византии, Палестине и Сирии молочных реках и кисельных берегах.

Словом, в этом случае оправдался принцип: кто хочет действовать, тот ищет повод, а не причину. Почва была подготовлена. Необходимый импульс был дан в Клермоне.