– Пусть выступят против неверных, – вещал Урбан, – пусть двинутся на бой те, кто злонамеренно привык вести войну даже против единоверцев и расточать обильную добычу. Да станут отныне воинами Христа те, кто раньше были грабителями. Пусть справедливо бьются теперь против варваров те, кто в былые времена сражался против братьев и сородичей. Пусть увенчает двойная честь тех, кто не щадил себя в ущерб своей плоти и души. Те, кто здесь горестны и бедны, там будут радостны и богаты. Здесь – враги Господа, там же станут ему друзьями…

– Здесь, на Западе, – голос Урбана вновь зазвучал мощно и торжественно, – земля, не обильная богатством. Там же, на Востоке, она течёт мёдом и млеком, а Иерусалим – это пуп земель, земля плодоноснейшая по сравнению со всеми остальными, она словно второй рай…

– Так хочет бог! – не дала договорить папе толпа. «Теперь ещё немного ужасов, и дело останется за малым», – пронеслось в голове Урбана.

– От пределов иерусалимских и из града Константинополя пришло к нам важное известие, что народ персидского царства, иноземное племя, чуждое богу, вторгся в земли этих христиан, опустошил их мечом, грабежами, огнём, самих же их частью увёл в свой край в полон, частью же погубил постыдным умерщвлением, а церкви божии либо срыл до основания, либо приспособил для своих обрядов.

– Они, – вскричал папа, – опрокидывают алтари, оскверняя их своими испражнениями, обрезают христиан и обрезанные части кидают в алтари или крещальни. Что же сказать о невыразимом бесчестии, которому подвергаются женщины, о чём говорить хуже, нежели умалчивать?..

– Смерть неверным! Освободим гроб Господень! Веди нас, святой отец! – исходила праведным гневом толпа. Истины ради необходимо сказать, что неизвестно в точности, такова ли на самом деле была речь наместника Христа. Хронисты тех времён пересказывают выступление Урбана по-разному. Нам же кажется, что можно если не в деталях, то по существу верить и Фульхерию Шартрскому, и второму летописцу – Роберу Реймсскому, свидетельства которых автор взял за основу.