— В воспоминаниях немецких ветеранов той войны отмечается, что они добывали данные, подключаясь к нашим телефонным линиям.

— Да, и это было. В основном, начиная от командира взвода, у них рации были. А у нас проводная связь была — две катушки на плечи, и потащил.

— Насколько хорошо было организовано снабжение продуктами?

— У меня был свой скот, своя рыба — я своих солдат кормил до отвала, даже полкам давал. Тол бросил в воду на Дону, на Волге — рыбы уйма. Что еще? Водки было очень много. Пошли в бой 500 человек, а вернулись человек 300. На 200 человек по 200 граммов гвардейских, вы представляете? К командиру дивизии как-то большая комиссия приезжала, он меня предупредил, я все сделал. Я ему две канистры по 20 литров с помощником по технической части отправил, рыбы хорошей — сомов, окуней, сазанов, судаков — наловил. Приехала комиссия, ну чем он их там угостит из своего пайка с комиссаром? Самим им с гулькин нос доставалось. Комиссия работала, он их рыбой завалил, кормил по-царски.

— Получается, что собственное хозяйство держать — это была необходимость на войне?

— Конечно! Снабжение снабжением, но ведь оно бывало с большими перерывами. А когда у меня были свои овечки в тылу, километров за 10–15, коровки, десяток своих лошадей, двое дрожек, седла. Когда надо на дрожках — мы на дрожках. Когда надо по оврагам проскочить — мы с комиссаром садимся верхом, и с нами ординарец. Ординарец коней забирает, уводит, потом приезжает за нами.

Как хозяйство это появилось? При эвакуации гнали скот, потом бросали. А я дал команду человек 5–6 набрать, пусть собирают коней, коров, овечек. Мой комиссар, потом заместитель по политической части, относился превосходно к этому. Потом уже, когда на Дону бои были, командир дивизии позвонил, хочет меня повидать.