Когда мы пришли в Киев, это было примерно 15–17 июля 1941 года, то командующий фронтом Кирпонос пополнил нашу дивизию, потому что мы, конечно, имели потери большие. Дивизия перекрывала Черниговское шоссе в районе Бровары. Дивизия там находилась до 19 сентября.

При отходе из Киева потопили мы Пинскую речную флотилию, не взорвали, а аккуратно потопили на Подоле, в черте города. Взорвали три моста — два железнодорожных и шоссейный мост Киев — Чернигов, стали выходить. Я с ротой в районе Борисполя столкнулся с немцами, человек 10 автоматчиков. Разгромили их и пришли в село Большое, километров 20–25 от Киева. Я сориентировался: что дальше делать? Дивизия пошла в обход, а я, поскольку прикрывал, оказался в тылу у немцев. Я с заместителем по политчасти, Саркисян у меня был такой замполит, решил посоветоваться. Спрашиваю:

— Ованес, что будем делать?

— Ты — командир, принимай решение.

— Единственное решение — озеро Гнилое, 18 километров идти. Прикинул по карте, где оно проходимое, где непроходимое.

— Я буду идти первым, а вы за мной гуськом. Я с кочки на кочку буду прыгать, и вы прыгайте.

И мы за ночь эти 18 километров прошли. На рассвете мороз ударил, вода холодная, вы сами понимаете. На рассвете вышли в лес, и я принял решение: обмундирование быстренько отжать, опять надеть на себя, тело обтереть — война есть война. И пришлось нам потихонечку идти по тылам врага. Днем мы устраивали дневку, потому что пройти было нельзя. А ночью немцы отдыхали, ночью мы сколько могли, столько проходили. Питались, конечно, худо-бедно жители помогали: кто вареную картошку давал, кто еще что, снабжения-то никакого нет. И я месяц с лишним шел по тылам врага со своей ротой.

Был конец октября, когда мы к своим вышли. Всех выходящих из окружения было приказано направлять в город Лиски Воронежской области, там располагался сборный пункт.