Разведка в том виде, в каком она предстала в начале войны осенью 1939 г., была в основном творением Канариса. Из «мелкой лавочки» она превратилась в большую и весьма мощную организацию. Канарис гордился своей разведкой. Он был глубоко к ней привязан, но также понимал ответственность, которую взял на себя, создавая этот инструмент. Пожалуй, именно чувство ответственности заставляло его оставаться на своем посту еще долгое время после того, как он не только убедился в поражении и в предстоящем уничтожении Германии, но уже и не верил больше в возможность того, что до наступления этой катастрофы Германия будет освобождена от бича гитлеровской системы. Даже в тот момент он все еще до последнего защищал свое положение начальника разведки, чтобы, по крайней мере, как можно дольше не давать ей попасть в руки хорошо известных ему парней из СС. Хотя Канарис всего себя отдавал разведке как своему собственному творению, он все же не заблуждался на счет того, что расширение этой организации до подобных размеров было бы невозможным, если бы не особые обстоятельства времени и политическая ситуация. Разведка формировалась в период всеобщего вооружения и быстрого расширения вермахта — и в материальном, и в количественном плане. И можно сказать, что сам дух времени требовал расширять все институты вермахта. Однако совершенно особенным образом расширению разведки способствовало также наивное, порой доходящее до абсурда восхищение ведущих национал—социалистов во главе с Гитлером и Риббентропом британской секретной службой, принимающей порой вид легенды. Нечто подобное этому произведению фантазии, и даже большее, хотел иметь и Гитлер. Риббентроп и Гиммлер с большей охотой осуществили бы эту цель за пределами вермахта, но Канарис был в ту пору все еще в милости у Гитлера, и абвер был единственной организацией, в которой имелся живой зародыш для крупной организации тайной разведки.