С чувством выполненного долга Наварр вернулся на свой аэродром, где его ждал разгневанный командир эскадрильи, тут же устроивший ему разнос за вылет без приказа. Несмотря на все оправдания, включая доклад о победе в воздушном бою, командир пригрозил Жану арестом за любое последующее нарушение дисциплины. Но судьба в этот день продолжала искушать молодого пилота: всего через несколько минут после головомойки вблизи аэродрома прошла девятка немцев, и Наварр опять взлетел без приказа или разрешения на вылет. Действуя по уже налаженной методике, он атаковал замыкающий самолет, летчик которого принял бой и заложил вираж, давая возможность стрелку открыть огонь. Наварр сначала отвернул в сторону, затем быстро сблизился и выпустил в упор короткую очередь. Самолет противника перевернулся на спину и, в пикировании, устремился к земле.
Первые же месяцы военной службы показали, что Жан и армия не слишком подходят друг для друга: он ни во что не ставил военный этикет и традиции, а его острый язык не делал различия между солдатами и офицерами. К тому же его всегда отличала большая самоуверенность, впрочем, вполне оправданная, ведь он был блистательным летчиком, одним из лучших в то время. Но если командир 12-й эскадрильи был вполне либерален, и прощал своему летчику все его выходки, в 67-й – все было иначе. Вероятно, это объяснялось и тем, что Наварр не скрывал своего презрения к «бескрылым», к каковым он относил и офицеров-летчиков, не утруждавших себя работой
Понимая, что впереди его ждет трибунал за невыполнение приказа, и это, вероятно, его последний вылет, Жан направился в сторону фронта, вновь пытаясь найти противника для атаки. Но так никого больше и не встретив, он вернулся на свой аэродром на последних каплях бензина, полный дурных предчувствий. Тем не менее, все закончилось как нельзя лучше -его спасло вмешательство полковника Баре. Командующий был свидетелем первого боя Наварра и приехал на аэродром, чтобы лично поздравить летчика. Узнав о грядущем трибунале, он просто снял с должности командира эскадрильи за неумение ценить своего лучшего воздушного бойца.