Именно он, Дмитрий Федорович Трепов, позвонив директору департамента полиции Лопухину, спросил, кого тот может рекомендовать на пост начальника петербургской охраны.

- Полковника Герасимова, - ответил Лопухин. - Он Харьков крепко держит.

Вызвав Герасимова в Петербург, Лопухин посоветовал:

- Не вздумайте отказываться, Александр Васильевич. После <красного воскресенья> Трепов получил неограниченные полномочия от государя, человек он норова крутого, поломаете себе карьеру.

Герасимов тем не менее весь день - накануне визита к петербургскому диктатору - готовил фразу, которая бы мотивировала резонность отказа: <Чтобы бороться с революцией, город надо знать как свой карман>.

В кабинете Трепова, однако, сник и, кляня себя за врожденное рабство по отношению к вышестоящему начальнику, покорно согласился, заметив лишь, что боится не оправдать, подвести, не сдюжить.

- Рачковский поможет, - хмуро произнес Трепов. - Завтра с утра и приступайте с богом.

Герасимов прикрыл на мгновение веки и, стараясь не терять достоинство, произнес:

- Но я должен сдать Харьков преемнику и семью сюда перевезти...

- Через две недели вам надлежит быть здесь, - сказал Трепов. - Время не ждет.

В тот день, когда - ровно через две недели - Герасимов вошел в кабинет Трепова, тот стоял у телефонного аппарата бледный, с капельками пота на висках, повторяя:

- Господи, вот ужас-то, вот ужас, ужас, ужас, ужас...

Так Герасимов узнал про то, что в Москве взорван бомбой эсеровских террористов великий князь Сергей Александрович.

...Часом позже Трепов бурей ворвался в кабинет директора департамента полиции Лопухина и, не прикрыв дверь, выкрикнул гневно:

- Убийца!

Через пять минут об этом узнал аппарат тайной полиции России. Лопухин был обречен.

Да, здесь, в столице, схарчат в одночасье, подумал тогда Герасимов; кто смел, тот и съел; в смутное время о себе думать надо, только так и дано выжить, иначе погибель, нищета и бесславие.