С того дня наши «пикники» по воскресеньям стали обязательными. Мне они уже не доставляли удовольствия, т.к. каждый раз нужно было прерывать испытания, освобождать салон самолета от многочисленных приборов, ставить пассажирские кресла. Кроме того, при подписании полетного листа у нового начальника летной станции А.Н.Грацианского я вынужден был всякий раз выслушивать сентенции о том, что мы нарушаем «Наставление по производству полетов», что генеральный конструктор не имеет права летать на опытном самолете и т.п. Воскресные отлучки вызывали также естественное недовольство наших домашних.

Вызвав меня в очередной раз для доклада о ходе испытаний, Олег Константинович напомнил о том, что в воскресенье мы обязательно должны хорошо отдохнуть на природе. Тут я набрался смелости и сказал ему о начавшемся ропоте в наших семьях. «Как же нехорошо мы поступали, - искренне посетовал Олег Константинович.- Это я виноват. Давайте сделаем так: в воскресенье пораньше грузите своих домочадцев на самолет и везите их на наше место, а за мной прилетите к 11 часам.»

И вот с женами, детьми и собачкой на борту мы прилетаем в Конча-Заспу, но неожиданно видим, что наша поляна полна народу. Делаем несколько заходов, пока люди не разбежались по кустам и не освободили место для посадки. Но что это?… В окнах мелькают знакомые лица, и становится ясно, что это наш родной завод выехал на массовку. Пока мы занимаемся разгрузкой, к самолету подходит А.В.Болбот* в трусах и с удочкой в руках и молча наблюдает.