Когда из «Пчелки» вышли все домочадцы и были вынесены авоськи и корзины, он делает удивленные глаза и спрашивает: «А где Антонов?». Отвечаю, что мы полетим за ним к 11 часам. «Так вот, немедленно убирайтесь отсюда и, если еще раз появитесь без генерального, будете иметь дело с прокурором.» Дело принимает плохой оборот. Настроение у всех испорчено, но Болбот делает поправку: «Жены и дети пусть остаются - они ни в чем не виноваты, а если вы к вечеру не прилетите, я заберу их на машине».

Мы с Курлиным возвращаемся на заводской аэродром. Настроение наше - хуже некуда: ведь планы Антонова могли измениться. Однако ровно в 11 часов Олег Константинович на своей «Волге» подъезжает к самолету. После взлета я рассказываю ему об утренней встрече с Болботом. Сообщение о том, что сегодня на нашей поляне полно народу, его немного обескураживает, а угрозу относительно прокурора он воспринимает как шутку. Удовлетворенный его оптимизмом, я возвращаюсь в кабину и успокаиваю Курлина.

После посадки на Олега Константиновича буквально набрасываются наши сотрудники с просьбой разрешить катание на самолете. Я протестую, Курлин не вмешивается, а Антонов не в состоянии противостоять оказываемому на него давлению. В результате Курлин выполняет несколько полетов. Я остаюсь на земле, но еще больше нервничаю, т.к. в самолет народ в плавках и купальниках набивается без счета. К счастью, катание заканчивается благополучно. Болбот в течение дня ни к нам, ни к Антонову не подходил, как будто утренней встречи не было.

В следующие два-три дня я старался не попадаться Болботу на глаза, но вскоре все-таки вынужден был пойти к нему по каким-то очередным вопросам. Он встретил меня как всегда приветливо, и все мои проблемы решились быстро.