- Хеллоу, шеф! - откликнулся Файн. - Благодарю. Доехал хорошо, а чувствую себя… чувствую, как вы понимаете и догадываетесь, чертовски плохо!

«Бизон» добродушно засмеялся и ударил кием по шару. Костяной шар покатился, мелькая черными цифрами, по зеленому сукну и, ударившись о другой шар, с треском влетел в лузу.

- Сыграем партию? - спросил шеф.

Файн ненавидел «русский биллиард», он устал, ему хотелось сидеть у камина, вытянув ноги к огню, и, закрыв глаза, наслаждаться египетской сигаретой. Но он благоразумно скрыл свои желания.

- С удовольствием, сэр! - поспешно сказал он.

Притворился и генерал Крапс. Появление цветущего Джона Файна в биллиардной не могло улучшить настроение «Бизона». Артур Крапс презирал этого сверхспортивного молодчика. Молодой разведчик своим видом как бы говорил Крапсу: «Вы, Крапс, упиваетесь властью, а я - своей буйной молодостью. Вы жуете свой диетический салат и лакаете простоквашу. Вас по ночам терзает бессонница. Ваша песенка спета, а я свою только начинаю».

Артур Крапс не любил Файна еще и потому, что тот почти не чувствовал своей зависимости от него, не нуждался в его покровительстве, так как имел более высокого покровителя в центральном разведштабе.

На зеленом биллиардном сукне не осталось шаров. Партию выиграл «Бизон». Он положил кий поперек стола и, дружески улыбаясь, сказал:

- Спасибо, Файн, за упорное сопротивление.

Файн в свою очередь приятно улыбнулся, склонил голову:

- Благодарю за блестящую атаку, сэр.

- Ну, поговорим о «Колумбусе», - сказал «Бизон», направляясь в угол биллиардной, где пылал камин.

Приступая к тому делу, которому была посвящена вся его жизнь, генерал преобразился. Маленькие тусклые глаза заблестели, на дряблых щеках появился румянец, и в голосе прозвучала откровенная барская властность.