А Федор боялся, что Голова опять обратится к нему со своей просьбой. Ничем он помочь ему не мог. Степан глаз с него не спускал. Вроде бы и не стоял все время рядом, однако Федор постоянно ощущал его присутствие, но, может быть, то был страх, прочно угнездившийся теперь у него внутри, и преодолеть его он был не в силах.

Вечером его позвал к телефону Аджиев.

- Ну, как? - спросил без всяких приветствий.

Федор понял, что хозяин раздражен чем-то, и ответил быстро, угодливо, содрогаясь в душе от омерзения к самому себе:

- Жив пока...

- Должен быть жив. Смотрите там...

На этом он разговор с Федором закончил, и еще, наверное, полчаса что-то вправлял Степану.

Только затемно Федор понял, что Игоря и Петра в охотничьем домике нет. Они заявились на том же джипе глубокой ночью и о чем-то долго шептались со Степаном.

Федор сидел на террасе, никому не нужный, чужой и одновременно повязанный с ними со всеми и будущим мертвецом в бане, и тем, о чем они шептались: видно, какое-то дело у них сорвалось.

- Чего не спишь? Ложись, - бросил ему, проходя мимо, Степан с прежней неприязнью. - Завтра рано подниму.

Собиралась гроза. Над темными макушками елей посверкивало разовым огнем, было душно и маетно, хотелось забыться где-нибудь в тишине и прохладе, вдали от всего того жуткого, что каждое мгновение могло здесь совершиться. И Федор отправился на озеро.

Искупавшись, на обратном пути он пошел сначала коротким кусочком берега, а потом свернул на ту часть участка, где был настоящий лес. Упали Первые капли дождя. Они и заглушили шаги Федоpa, поэтому стоявшие у ворот Степан и Петр не услышали, как он подошел.

- И что же вы, шпана, обосрались так? - выругался Степан, гремя замками сторожки, чтобы выпустить двух овчарок, которые охраняли участок по ночам.

Федор замер.

- Выхода у него не было. Понял, что его ждет, - мрачно отвечал Петр. - Они, видно, уже поняли, что Голова к нам попал. Момент мы упустили. Надо было одновременно... Но шайке их капец.