"От меня она этого не дождется..." - решил для себя Федор и с той минуты вполуха слушал объяснения и советы своего наставника.

Артур Нерсесович, не ожидавший увидеть Федора в таком прекрасном расположении духа, тоже попытался было внушить ему всю серьезность предстоящей службы. Но Федор с ходу объяснил ему, как он видит ситуацию.

- Вы же не хотите, чтобы она и меня попросила? - убеждал он хозяина. - Ей нужен человек беззаботный и нерадивый, который не досаждал бы ей слишком своей опекой. Я - именно такой человек. И скажите ей, что я, по вашему мнению, не профессионал, просто другого у вас сейчас под рукой нет. Потом, мол, замените меня. Пусть она не считает меня вашей шестеркой.

То, о чем говорил Федор, было совершенно понятно Артуру Нерсесовичу, и он в душе с ним соглашался. Но трудно ему было перейти черту, за которой начиналась полоса недоверия жене.

В доме Аджиева нравственность соблюдалась куда строже, чем соблюдали бы ее при таких же обстоятельствах в огромном большинстве особняков, принадлежащих людям богатым. Но ведь теперь речь шла даже не об измене, не о том, что он хочет выяснить, есть ли у его супруги любовник. Жизненный опыт и некоторые аналогии с судьбами коллег подсказывали Артуру Нерсесовичу, что если уж Елена Сергеевна и пошла на незаконную связь, то на этом она не остановится. Он вспомнил судьбу директора банка "Чара", еще кое-кого и... испугался. Выходило, что он целиком находился в руках жены, она была в курсе почти всех дел его фирмы. Удар мог быть неожиданным и смертельным. Тем более что Раздольский - опытный юрист.

Федор видел колебания, раздирающие Артура Нерсесовича, и успокоил его по-своему:

- Ваша супруга должна хоть чуть-чуть доверять мне. И я постараюсь...

"А я могу тебе доверять?" - прочел он немой вопрос в жестком взгляде хозяина. И добавил: