- Так, Ян, только так, - вздохнула Мария Карповна и поцеловала мужа в сморщенный висок.

Сердечно поблагодарив хозяев, Агафон оделся. Ульяна пошла его провожать.

Над поселком густо нависли прохладные сумерки. От выпитого вина, от новых впечатлений усталую голову освежал горный воздух. Радостно было дышать таким чистым воздухом, сдобренным степным полынным запахом.

- Возьми меня под руку, да покрепче, - когда они прошлись немного, проговорила Ульяна. Поудобней пристраивая свою руку на его локте, с обидой добавила: - Ты что... не живой, однако?..

Больше всего на свете Агафону нравился раньше ее милый камчадальский говорок. Засмеявшись, он сказал ей об этом.

- Тебе приятно, оказывается, мое "однако"? - насмешливо проговорила она.

- Очень, - подтвердил он. - И совсем не нравится твой стильный жаргон. Где ты его нахваталась?

- Скажите на милость! Ты что, привык изъясняться только на дипломатическом языке?

- Терпеть не могу.

- А мне думается, что ты зазнался в своем международном... Там, наверное, одни шикарные красотки учатся, сынки и дочки разных ответственных дядей...

Агафона снова возмутил ее намеренно пренебрежительный тон.

- Мой папаша, как тебе известно, не очень-то ответственный. Если хочешь знать, так я попал туда без всяких протекций, по рекомендации комсомола. Экзамен был конкурсный, сдавали восемь человек на одно место. Я получил полных двадцать пять баллов... Ладно, не стоит говорить об этом. Все теперь в прошлом.

- Не стоит, так и не надо.

Ульяна вдруг стала серьезной и замкнулась со своими тревожащими ее мыслями, словно заперлась на ключик. Они долго молчали.

Она заговорила через какое-то время первой:

- Ты извини меня, конечно, может, я и не так что-то сказала, но, мне кажется, ты ушел из института не только потому, что тебе опротивели какие-то там шкурки, английские глаголы. Разочаровался и не почувствовал в себе призвания.