- Почему ты так думаешь? - напряженно спросил Агафон.

- Потому, что когда ты обо всем этом рассказывал, то я почувствовала, что ты говоришь не все и многого не договариваешь... Может быть, я ошибаюсь? - Она быстро повернула голову и посмотрела прямо в лицо.

- Вот именно, ошибаешься, - удивленный ее прозорливостью, неуверенно ответил Агафон, чувствуя, как кровь ударила ему в лицо и горячо разлилась по всему телу.

- Ну, раз ошибаюсь, так пусть ошибаюсь, - вздохнула она. - Только имей в виду, я очень наблюдательна.

- Не сомневаюсь.

- И откровенна.

- Вполне верю.

- Веду, например, дневник, начала еще, когда жили в Большой Волге...

- Хорошо, - проговорил Агафон и тут же подумал: "Чего она допытывается?"

- Хочу, чтобы и ты был со мной откровенен, - с искренней и безоговорочной требовательностью заявила она.

- Постараюсь, - бесстрастно ответил Агафон.

- Ну вот, видишь, ты отвечаешь так, как будто у тебя на кончике языка чирей... Ну ладно, до свидания. Я все равно очень рада, что встретила тебя. Ауфвидерзейн, парень!

Ульяна ласково и легонько шлепнула его по подбородку, повернулась и убежала.

Совершенно сбитый с толку всем поведением девушки, с минуту он постоял в раздумье и медленно пошел к своему новому жилью.

Как и днем, его встретили приветливо и пригласили ужинать. Женщины были одни. Ни Мартьяна, ни Феди дома не оказалось. Поговорив с ними немного, сославшись на усталость, он поблагодарил хозяек и прошел в отведенную ему боковушку. Она оказалась небольшой, но очень уютной комнаткой, с отдельными ходами - внутренним и наружным, выходившим на просторную солнечную веранду. В комнате была отличная койка с панцирной сеткой, застланная безукоризненно чистым бельем.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Агафон вышел на веранду и, не зажигая огня, встал у окна.