Где-то в небе с полной луной, призывно курлыкая, летели то журавли, то казарки. Улица была пустынна и безлюдна. Чуткую, студеную тишину вечера нарушал ритмичный перестук движка, который питал поселок электрическим светом. Справа, уныло насупившись, стоял большой скотный сарай хозяйки, откуда доносились коровьи вздохи, мычание теленка, тихая воркотня устраивающихся на насест кур и ленивое похрюкивание черно-пестрого борова. Огромную мокрую морду хряка Агафон видел еще днем. От речки Чебаклы, где около берега находился в длинном сарае клуб, глухо доносились звуки музыки и густые, неестественно басистые выкрики актеров из демонстрируемого там фильма.

Из-за угла сарая медленно выплыли две лунные тени, одна продолговатая, в кепке, другая покороче, в какой-то кругленькой шапочке. Вдруг тени сблизились и слились воедино. Затем снова разъединились и явственно превратились в живые человеческие фигурки, парня и девушки-коротышки. Обнявшись, они вначале говорили шепотком, а потом начали изъясняться более оживленно... Агафон невольно прислушался.

- И опять ругались? - спросила тень в кругленькой шапочке. К своему изумлению, Агафон узнал в обнимающейся девице ту самую Булку, как он мысленно ее прозвал. Парнем был тракторист Федя, племянник Агафьи Нестеровны.

"Школьная любвишка. Знакомое дело", - подумал Агафон.

- А у нас дом такой: все друг на дружку покрикивают, только я один помалкиваю, - отвечал Федя. - Залезу на чердак к Мартьяновым книжкам и читаю, коли делать нечего. Ну, как же ты промахнулась?

- Говорю тебе, на повороте, где возле вашего дома тетка Агафья на углу столб врыла... Зазевалась на твое глупое чердачное окошко и налетела на этот самый столбик, - с досадой в голосе отвечала Булка.

- Это я его врыл, чтобы шоферы за угол не цепляли, - признался Федя.

- Спасибо, удружил, нечего сказать, - презрительно проговорила она и отвернулась.

- Да это же тетка велела, всю шею мне перепилила... А вообще-то никто ни разу еще не задел. Это она так, по воображению.