Уберите детей. Ступайтепо домам. Спать.

  А найденные во всемирномсундуке деньги надобно отнести в Воспитательный дом сиротам. Свечи погасить. Боголюбскуюикону снять, отнести в церковь и запереть.

  Народ разогнать милостьюили силой, впредь не допускать скопления.

  Помимо митрополита вМоскве остался генерал Павел Еропкин, человек трезвый и бывалый. Он тотчас приехалк Амвросию советоваться.

  Засиделся допоздна, ногана ногу, высоким сапогом качал, прихлебывал красную шведскую водку, во всем сомневался.Сказал, что в смутное время скрывать чумную Богородицу опасно, пусть остается, носундук с деньгами необходимо изъять.

  Прощаясь, Еропкин твердообещал: - Будет кровь.

  Послали солдат с подьячимизапечатывать ящик для приношений и усмирять неразумных. В ту же ночь москвичи закричалив тысячу глоток:

  - Грабят Богородицу!Не дают молиться!

  В девятом часу утра бунташныеворвались в Чудов монастырь.

  - Грабят Богородицу!

  Оборвали серебряные окладыс икон, разбили архиерейский дом.

  С присвистом ворвалисьребята в погреба купца Птицына, раскололи винные бочки, черпали шапками и колпакамизелье, опивались до смертной блевоты. Тонули в срамном пойле. Насиловали девок ипевчих мальчиков прямо в самотечном сусле аглицкого пива пополам с грязью. Растащилимитрополичью библиотеку из того дома, где в старое время сиживали постриженные цари.Все оконницы были выбиты, картины изодраны, мебели изломаны в прах, пущены по ветрупсалтыри и книги всех художеств надлежащих на разных языках и разные рукописныелисты.

  На конюшенном дворе всекареты и коляски захватили. Били ломами.

  Монастырские служки говориливорам, что коляски не архиерейские, но чудотворцевы. Воры отвечали со смехом, чточудотворцы в колясках не ездили. Воры сажали служек в расписные коляски, обливаливорванью, поджигали и пускали вниз по Васильевскому спуску, горящих людей в горящихколесницах. Вертелись на пестрых осях колеса. Несло уксусом, мясом и паленым волосом.