Из шеренги булыжным шагомвышел рослый колодник в серой рубахе и портках.

  На щиколотках и запястьяхгремели оковы, поручные цепи пропущены через ошейник крестообразно. "Опасенвесьма" - шепнул Орлову охранный. Сразу повисли на смазных цепях два солдата- как псы-мордаши на пошатучем медведе, - держи. Сбежит.

  Колодник плечи поежил,легко нагнул шею, цепи натянулись, будто конские арканы. Солдатские подошвы зачертилимыслете в пыли, силились устоять.

  Молод, стар - у мужиковне поймешь, диким курчавым волосом зарос до глаз, отощал на голодной кутье в застенке.Но верблюжьи мослы костяка под шкурой, витьё больших жил на локтях и кулаках, звериноепереносье и сросшиеся окаты бровей, страшили пещерной мощью.

  Орлов удивился: - ЭкийКитоврас...

  Волоча на цепях охранных,мужик подошел к приказному столу. Прищурил пройдошливые глаза.

  - Меня пиши.

  Назвался:

  - Григорий Степанов Фролов.

  Прочие зашевелились,стали выходить, немногих отказников увели обратно в остроги.

  На слепом дворе ударамирасковывали кандалы, тянули из общих куч железные "крючья" с пятью когтями,негодные лапы-грабилки, для растаскивания мертвецов. Друг друга теми лапами пугали,как малые.

  - Дери женку, дери целку,дери когтем попадью!

  Натопили отходную баню- на смертный труд надобно чистым, с прохладой ехать - долго мылись каторжники,окатывались из бадей кипяточком, выходили на воздух голы по пояс - чтоб выветрилсятюремный дух.

  Поставили в оглобли ледащихжелтозубых кляч, отворили широкие красные ворота.

  Последние мортусы в телегивскакивали на ходу, сидели, ноги свеся, колеса вихлялись навеселе.

  Возницы сыромятные вожжинад головой раскрутя, пустили коней из последних сил скакать с посвистом.

  Катай-валяй, Семеновна!Месяц светит, покойник едет!

  Прохожие отворачивалиськ стенам, крестились.