Общеизвестно, что социалистическое государство определило себя в самом начале своей истории как институт экспроприации. Оно последовательно экпроприировало имущество своих невольных граждан, потом отношения между ними. В конечном счете экспроприации подверглась способность его граждан осознавать свое положение и действия.
Простые граждане государства победившего социализма "получали по труду", то есть по социально-экономическим нормативам. Однако полученного чаще всего было недостаточно для простого выживания. Для удовлетворения минимальных потребностей люди вынужденно становились "несунами", "расхитителями социалистического имущества", "цеховиками", и др, отчуждая у экспроприирующего государства необходимые им продукты питания, материалы и машины. Эта их деятельность, иногда основная, не рефлектировалась как форма воровства. Более того, она вытеснялась в социалистическое подсознание "простых тружеников", в то время как в их сознании доминировали идеологизированные комплексы "честного труда во благо прогрессивного человечества".
Государство естественно реагировало на нарушение своего неотъемлегого права на экспроприацию. Поэтому десятки миллионов социалистических граждан прошли социализацию в тюрьмах и лагерях, где освоили мноообразные высокопрофессиональные виды воровства. И независимо от того, нравилось им или не нравилось их занятие, после освобождения из "мест лишения свободы" они становились профессиональными или почти профессиональными ворами.