С другой стороны, сотни тысяч граждан социалистического государства занимались профессиональным воровством чужих государственных и коммерческих секретов во благо государства, в то время как миллионы других осваивали украденное первыми и разрабатывали соответствующие образцы отечественной продукции, зная или догадываясь о происхождении информации, прототипов и технологических схем. Негативное отношение к воровству как виду деятельности у этих "абсолютно честных людей" ничуть не мешало им красть и "осваивать" краденое "во имя конечного торжества социалистической идеи".

Сочетание практики экспроприации (просто потому, что иначе это государство существовать не могло) и идеологии, отрицающей эту практику и осуждающей ее с позиций "общечеловеческих ценностей" стало конституирующим признаком перестройки. Бесславный конец перестройки во многом связан с отсутствием у ее руководителей понимания конструкции "перестраиваемой" социально-экономической системы, в стремлении бороться со ставшими естественными феноменами и отношениями, а не попытаться использовать конструктивные особенности системы для достижения своих высоких целей.

Политики, пришедшие к власти в России и других республиках-государствах в конце 80 и начале 90 годов, действовали проще и - для системы - логичнее. Они "увели" из СССР его основу - республики, и тем самым воспроизвели логику экспроприации на таком уровне, который не снился их марксистко-ленинским учителям. Эта логика экспроприации и административной торговли экспроприированным будет, очевидно, воспроизводиться до тех пор, пока сохраняется административный рынок.

Социальное пространство и общие принципы организации административного торга

Административный торг, в отличие от обычных рыночных отношений торга, вовлекает в себя ценности и институты, появление которых в виде товара на "капиталистическом" рынке чаще всего исключено. Рыночная экономическая деятельность не иерархична, связи в ней по преимуществу горизонтальны.