По их словам, не было необходимости перевода Библии на этот язык, наоборот, это стало источником опасности, направленным на разрушение единства грузинской нации. Выходящая в Тифлисе газета «Резонанси» пишет: «Если после этого книги по математике, ботанике и другие будут опубликованы на мингрельском и сванском языках, то этот процесс будет продолжен, а в дальнейшем приведет к печальным последствиям» (2). По некоторым неофициальным данным, если сваны, мингрелы, лазы будут признаны как отличные (от грузин) этнические группы, то общая численность грузин в Грузии составит порядка одного миллиона. Другая газетная публикация позволяет сделать иной вывод по поводу вышесказанного: «Если состоится признание мингрелов и сванов в качестве национальных меньшинств, тогда придется заново пересмотреть численность грузинского населения. А это дает основание предположить, что численность этнических картвелов (грузин) будет меньше или равна численности негрузин. По некоторым сведениям, если не учитывать сванов, мингрелов и лазов, то численность грузин будет составлять 800 тысяч человек. Кроме того, имеются демографические аспекты. То есть рост численности грузин в последние годы по сравнению с предыдущими годами сильно уменьшился» (3). Не имея никакой перспективы и основания настаивать на грузинских корнях аджарцев, абхазов, осетин, азербайджанцев, армян (в советский период часть армян свои фамилии заменила на грузинские и ассимилировалась, – естественно, в статистике они отмечены как грузины, что позитивно повлияло на искусственный прирост грузинского населения), русских, греков, аварцев и других, грузины единственной «точкой опоры» для своего прироста считают сванов, мингрелов и лазов. Страх потерять возможность искусственного прироста создает нервозность.

При таком сложном этнополитическом положении национализм в Грузии не опирается на исторические корни. В этой стране национальная идея всегда была проблематичной.