Я жил в Порт-Артуре до 20-х чисел декабря, когда крепость пала... Когда была сдача крепости, я уже еле-еле ходил, ... так как у меня развился в очень тяжелой форме суставный ревматизм. Я был ранен, но легко, так что это меня почти не беспокоило, а ревматизм меня совершенно свалили с ног. Эвакуировали всех, кроме тяжелораненых и больных, я же остался лежать в госпитале в Порт-Артуре. В плену японском я пробыл до апреля месяца, когда начал уже несколько оправляться. Оттуда нас отправили в Дальний, а затем в Нагасаки... И я вместе с группой больных и раненых офицеров через Америку отправился в Россию. Это было в конце апреля 1905 года... В Петрограде меня сначала освидетельствовала комиссия врачей, которая признала меня совершенным инвалидом".

Четыре месяца отпуска дали ему возможность подлечиться, окрепнуть, вернуться постепенно к довоенному образу жизни, но забыть войну, позор Порт-Артура было для него невозможно.

"После того, как наш флот был уничтожен... во время несчастной войны, - говорил на допросе Колчак, - группа офицеров, в числе которых был и я, решили заняться самостоятельной работой, чтобы ... в будущем загладить тот наш грех, ... возродить флот на началах более научных, более систематизированных, чем это было до сих пор... Нашей задачей явилась идея возрождения нашего флота и морского могущества".

Вначале был организован полуофициальный военно морской кружок, на одном из заседаний которого Колчак выступил с докладом - "Какой нужен России флот?".

"России, - говорил он, - нужна реальная морская сила, на которой могла бы быть основана неприкосновенность ее морских границ и на которую могла бы опереться независимая политика, достойная великой державы".

Колчак, кстати сказать, заботился не только о военном флоте; по его инициативе и под его руководством строились ледокольные пароходы "Таймыр" и "Вайгач", которые впервые прошли по трассе Северного морского пути - из Тихого океана в Атлантический.