- "в дореволюционной России принято изображать положение всего крепостного крестьянства самыми мрачными красками, а всех помещиков полагается изображать в виде диких зверей, которые находят главное и чуть ли не единственное удовольствие своей жизни в постоянном истязании крестьян всеми всевозможными орудиями пытки" - розгами, палками, кнутами, плетьми, железными цепями, рогатками, "щекобитками" и т. д. Бесспорно, случаи жестоких истязаний бывали, мы находим сведения о них в судебных протоколах и в воспоминаниях современников, но они именно потому и попали на страницы мемуаров и в акты судов, что рассматривались как преступления, а не как повсеместно действующий нормальный обычай, (на который, поэтому, никто не обратил бы внимания).

Отвергая слащаво-фальшивую теорию "патриархальной власти", по которой помещики относились к своим крестьянам, как заботливые родители к любимым детям, мы не можем, однако, принять и противоположной, весьма распространенной теории сплошного зверства "класса помещиков". Если мы даже согласимся с утверждением, что помещики видели в своих крепостных не людей, а только рабочий скот, то все же позволительно усомниться в том, что большинство сельских хозяев находило особое удовольствие в постоянном истязании принадлежавшего им рабочего скота. СалтыковЩедрин, которого никто не заподозрит в сочувствии крепостному праву, говорит (в "Пошехонской старине") о характере отношений помещиков к крепостным: "Вообще мужика берегли, потому что видели в нем тягло, которое производит полезную и для всех наглядную работу.

Изнурять эту рабочую силу не представлялось расчета, потому что подобный образ действия сократил бы барщину и внес бы неурядицу в хозяйственные распоряжения. Поэтому главный секрет доброго помещичьего управления заключался в том, чтобы не изнурять мужика, но в то же время не давать ему гулять".