Остается только выяснить, пойдет ли кто-нибудь в мою контору. Надеюсь, рекламные объявления, которые я разместил в пяти газетах, сделают свое дело. Еще я собирался заказать себе визитку: «Столетник Евгений Викторович. Киднеппинг. Заказные убийства. Тел.:… Факс:…», но ее забраковал Каменев, предположив, что у пострадавших от такого рода преступлений юмор со смещенным центром тяжести.

Я выдернул из розетки вилку с обрывком оплавившегося на конце шнура и принялся собирать осколки. Среда явно не мой день! Впрочем, в понедельник и вторник обои тоже не клеились — оставалось уповать на четверг, пятницу и немножко везения.

Сняв и осмотрев свои джинсы и футболку, я пришел к окончательному выводу, что в кино в них лучше не ходить. Надо же такому случиться, что именно в то самое время, когда я стоял посреди детективного бюро в красных плавках с мхатовской чайкой на интересном месте, в дверь постучались, и еще до того, как я ответил: «Нельзя!», вошла неизвестная мне девушка лет двадцати с хвостиком. Хвостик был кокетливо подвязан бархатной ленточкой. Девушка не иначе как перешагнула через столетие — платье на ней было скорее от Склифософского, чем от Юдашкина или покойного педераста Версаче: драпировка в виде панье, юбка и передник из узорного фая гармонирующего цвета, отделанный двумя креповыми полосами лиф с круглой баской и рукава с двумя рядами рюша.

— Боря пропал, — сообщила незнакомка после того, как я прикрылся поднятой с пола «Криминальной хроникой».

Вид у нее был усталый, судя по всему, в поисках Бори она исходила пол-Москвы. Начало моей деятельности было бы достойным, если бы под именем пропавшего оказался российский президент, но путем логического умозаключения я пришел к выводу, что в этом случае девушка едва ли мчалась бы в бюро «Шериф» на Первомайской.