— А в смысле преданности?

— Ну, что вы, — улыбнулась светоч кинологии, — она же комнатная, без хозяев не может.

Я рассказал ей об обстоятельствах исчезновения Бори.

— Двадцать секунд, говорите?

— Не больше! Сам проверял! Добежала — а его уже нет. Искала по подворотням, подъездам — нет! Как в воду канул! И воды нет.

Шериф и Сэтти стали заигрывать друг с другом, нам, чтобы не запутались поводки, приходилось перемещаться то вправо, то влево, двигаться по кругу по часовой и против часовой стрелки, и если бы кто-нибудь смотрел в это время на нас из окна, наверняка подумал бы, что мы танцуем.

— А машины отъезжающей она не заметила?

Я подумал, что если бы Илона заметила отъезжающую машину, то наверняка бы погналась за ней, в лучшем случае — запомнила бы марку или цвет, в худшем — бросилась бы под колеса, и если бы осталась жива, то уж наверняка рассказала бы мне об этом.

— Нет. Впрочем, было это в одиннадцать сорок, движение в это время оживленное. А почему вы спросили о машине?

— В последнее время в нашем районе пропало несколько породистых кобелей. Как правило, красивых и дорогих. Кто-то рассказывал, что видел двоих китайцев в фургоне, из которого они выпускали течную суку. Породистый пес стоит от пятисот долларов, чем не бизнес?

Она просто пересказала мои мысли. Надо полагать, узкоглазые поставили этот бизнес на широкую ногу, к вящему удовольствию городских властей. Что-то мелькало в «Комсомолке» — кажется, на редакцию, опубликовавшую возмущенное письмо Брижит Бардо, городской голова подавал в суд. Тешить себя надеждой, что таким промыслом занимались исключительно в Измайлове, было глупо, вопрос заключался в том, реализовывали собак сразу покупателям по предварительному согласованию или у них все-таки был отстойник.

— Больше я вам ничего сказать не могу, — сочувственно вздохнула женщина, увидев растерянность на моем лице. — Во всяком случае, не думаю, чтобы такую приметную собаку украл кто-нибудь из нашего района — ее тут же обнаружат.