Мы проходили через предместье Колон, мимо дома богача Ксантиппа. Музыканты перестали играть, жрецы повернули головы, с любопытством прислушиваясь. Из дома Ксантйппа слышались крики, ругань. Там здоровенные рабы волокли на улицу однорукого старика в нарядном хитоне голубого, модного, цвета.

- Берегись каждого, кому ты сделал добро! - кричал старик. - Вот посмотрите-ка, люди, как меня Ксантипп на улицу выгоняет! Ксантипп, которому я - благодетель!

Тут из окошка верхнего этажа высунулся сам Ксантипп, худой, черномазый, со всклокоченной бороденкой, и закричал, сверкая белками глаз:

- Ишь какой благодетель! Есть да пить на мой счет - вот благодетель! Хитон ему новый подарил, люди добрые, так он хозяина злым словом поносит!

- Кончил бить в барабан и палочки забросил! - жаловался старик. - Не нужен ему теперь веселый Мнесилох, на улицу выкидывает!

Ба! Да ведь это тот самый старик комедиант, который вырвал меня однажды из рук разъяренного Килика.

- Эй, рабы! - неистовствовал в верхнем этаже Ксантипп. - Хватайте этого шута, раз, два, три!

Рабы выбросили Мнесилоха в канаву, и он остался там лежать, умоляя помочь подняться на ноги. Люди, посмеиваясь, проходили мимо: Мнесилох был известный проказник - всем казалось, что он и на этот раз играет очередную шутку.

- Кошка разбила горшок, и наказали собаку! - стонал Мнесилох. Доблестные граждане, помогите инвалиду, который сражался за вас при Марафоне.

Я подал ему руку. Мнесилох уцепился, выбрался наверх.

- Тебе помочь? - спросил я. - Тебя больно побили?

- Ха! - засмеялся Мнесилох. - Боги осла знали: не дали ему рогов, так он больно не забодает!

Подбежал один из рабов Ксантиппа, вручил сверток - там была старая одежда Мнесилоха.

- Он думает, что я сниму дареный плащ, надену лохмотья! - воскликнул старик. - Э, не таков Мнесилох: что ему в руку попало, то и приклеилось.