- Проваливай! Проваливай! - закричал из окна Ксантипп. - Эй, рабы, выпустите на него собаку! Услышав про собаку, я предложил:

- Давай я тебя отведу. Где ты живешь?

- Где я живу? - усмехнулся старик, стряхивая пыль с нового хитона. Крыша мне - небо, звезды в ней - дырки, вместо дождя серебро в них льется. Серебра так много, что и кушать не на что.

Пока я поддерживал старика под локоть, выводя на ровную дорогу, он всматривался в мое лицо.

- Эге-ге! - вскричал он. - Это ты, маленький раб Диониса? Ну как, твой Килик больше не устраивает тебе купанья в храмовом водоеме?

Мне было неловко вспоминать о том случае, и я промолчал. Мнесилох ковылял, вздыхая, громко жалуясь богам. Так дошли мы до поворота дороги. Хвост шествия в честь Диониса уже скрылся за пальмовой рощей.

- За что тебя Ксантипп? - осведомился я. Мне было нестерпимо жаль бездомного старика: ведь все над ним только потешались.

- А я его обличаю, малыш, - ответил Мнесилох. - Богат он - я напоминаю, что монеты пахнут слезами. Счастлив - рассказываю об Эдипе, который все растерял - царство и детей, блуждал слепым нищим. Буйствует кротостью укоряю. Только этого героя не проймешь - неукротим, считает себя вторым Гераклом.

- Почему?

- А вот подрастешь, узнаешь, как честолюбие иногда правит человеком, заставляет всем жертвовать - и собой, и близкими... - Мнесилох вздохнул и погладил меня по голове. - А ты беги, беги, догоняй свое шествие, попадет ведь тебе от Килика. Я отсюда и сам дойду.

Тут настиг его раб, передал деньги от Ксантиппа.

- Раскаялся? - вскричал Мнесилох. - Разжалобить хочет? Ну нет, Мнесилох хитон взял, потому что нечем прикрыть рубцы ранений. А деньги Мнесилоху - тьфу!

И он кинул их в пыль - большие деньги, целую пригоршню монет! У меня дух занялся.

С этого дня мы сделались друзьями. Мнесилох жил прихлебателем у богатых людей; поживет у одного, забавляет словечками и выходками, потом надоест - ему дают подарок и выпроваживают без стеснения. Мнесилох перебирается к другому; там повторяется та же история.