- Влюби-ка его, черта...

- Ну, дяденька, приезжайте к тяте, - прощаясь с Бердышовым, сказала Дуняша.

- Летом на Горюн собираюсь! - ответил Иван.

- На Горюн по воде ехать - руки собьешь, - ответила девушка.

- Я не один, работников возьму.

- Гольды какие работники! - как бы безразлично отозвалась Дуняша и мельком глянула на стоявшего поблизости Илью. - Русских бы нанял. Там ведь вода сильная!

Илья в это время смотрел на нее и живо отвел взор.

- Я могу нанять и русских в работники! - оказал Иван, задетый за живое.

Дуня чему-то засмеялась и села в кошевку. Колокольцы зазвенели.

- Вот девка какая приезжала красивая, - говорила Илье про Дуняшу его мать, - статная, брови соболиные... А, сынок?

* * *

Заботы о хозяйстве и детях не заслонили от Натальи беспокойства молодой невестки.

- Сама знаю, как в чужой дом входить, - говорила она.

Наталья часто ласкала Таню, проводила с ней долгие часы в задушевных беседах. Желая отблагодарить за доброту, а отчасти из страха - наслышалась и в песнях и в разговорах, как мучают невесток, если те работают плохо, Таня изо всех сил старалась помогать ей.

- Какая прилежная, - замечала старуха. - Чистотка!

Таня понемногу привыкала к новой жизни в чужой семье.

- Мы невесток не клюем, - говорила старуха Татьяне. - Не из-за чего. Не то что на старых местах. Меня смолоду чуть совсем не склевали. Я знаю бабью-то долю...

- Напраслина! Напраслина! - сердился дед.

- Ишь, старый, слышит, оказывается!

- Не забыл еще!.. - шепотом пересмеивалась с молодухой Наталья.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Егор оделся полегче: рыжие нагольные унты, короткий рыжий пиджак, подпоясался натрое мочальной веревкой, встал на старые лыжи, подшитые коровьей красной шкурой.

Рыжая шапка, светлая борода, рукавицы красной шерсти.

- Весь рыжий, только гольдов пугать, - оказал дед.