– Она – крепкая молодая женщина, – продолжал Роулингс, – возится со своими железяками, и плечи у нее, что каменные. А кто-то именно с такой мускулатурой и укокошил хрупкого доктора. – Он веером разложил на столе фотоснимки: некто, уже не Малькольм, с выбитыми мозгами, просто труп.

Лотти, тщательно изучив их, передала мне.

– Вот головоломка, а? – сказала она спокойно. Если Роулингс и желал потрясти ее, то выбрал не лучший способ.

Тот, кто это натворил, – продолжила Лотти, – полон нечеловеческой ярости. Не Тесса.

Я не могла похвалиться стальными нервами, особенно при опознании изуродованных тел, хотя и довелось повидать многое, ведя защиту подозреваемых... Я тщательно рассмотрела каждую фотографию. Не знаю, что я искала там. Бело-черное крошево на затылке и левой части черепа – жуткая студенистая масса, пятна на плечах, хорошо увеличенные пятна крови на деревянном полу – у Малькольма не было ковров, только циновки.

– Его втащили из спальни в гостиную? – спросила я Роулингса.

– Да. Вы же знаете такие квартиры, стоит попасть внутрь, и одним ударом можно вышибить любую дверь. Так они и сделали.

Он достал другую пачку снимков. Разбитая дверь в спальню, разоренная кухня, на полу и на плите рассыпанный рис. Наверняка великие сыщики, такие, как, скажем, Пуаро или Мегрэ, немедленно установили бы необходимые совпадения и ключ к отгадке личности убийцы. Но для меня это была картина крушения.

– Отпечатки пальцев? Какие-нибудь следы? – спросила я.

Роулингс широко насмешливо улыбнулся, при этом во рту у него сверкнула золотая коронка.

– Все эти гады носят теперь перчатки. Они читать-то не умеют, но многому научились благодаря ТВ. Сейчас мы работаем с агентурой, с нашими осведомителями. Только они могут навести на какой-то след.

– Как вы думаете, сколько было налетчиков?